ERR_CONNECTION_TO_VOID (7781)
error_explore
analyzing image fragment
ВОПРОС 1: Способны ли мы при помощи простого созерцания познания, независимо от любого предшествующего знания и не прибегая к рассуждению при помощи знаков, правильно судить о том, обусловлено ли это познание предыдущим или же оно относится к своему объекту непосредственно
//Пирс Ч. С.
//Пирс Ч. С.
Логика возникает внутри формальной структуры высказываний, где одно состояние переходит в другое по правилу, по вероятности, по внутреннему ограничению системы. Для такой логичности не нужен субъект, который говорит: «я мыслю». Ей достаточно среды, где знак переходит в следующий знак.
Любое обсуждение имеет риск обернуться антропоцентричным вопросом: мыслит ли машина как человек. Такой вопрос заранее подчиняет цифрового агента человеческой модели сознания. Он требует от машины внутреннего опыта, намерения, самопонимания. Однако логика генеративной модели устроена иначе. Она возникает как способность продолжать форму там, где человек ожидал бы замысел.
252.
Человек говорит самому себе: «Аристотель есть чело-
век; следовательно, ему свойственно ошибаться». Не думал ли он при этом, что всем людям свойственно ошибаться, хотя и не высказал это в открытую? Ответ заключается в том, что он действительно подумал так, поскольку это сказано в его «следовательно». Коль скоро это так, наш вопрос не соотносится с фактом, но представляет собой попросту требование отчетливости мысли.
//Пирс Ч. С.
век; следовательно, ему свойственно ошибаться». Не думал ли он при этом, что всем людям свойственно ошибаться, хотя и не высказал это в открытую? Ответ заключается в том, что он действительно подумал так, поскольку это сказано в его «следовательно». Коль скоро это так, наш вопрос не соотносится с фактом, но представляет собой попросту требование отчетливости мысли.
//Пирс Ч. С.
Чарльз Сандерс Пирс в ранних статьях 1868 года он критикует картезианскую веру в непосредственную интуицию. Для Пирса мысль не рождается из внутренней очевидности. Она возникает через предшествующий знак. Внутреннее знание тоже проходит через внешние признаки. Мышление оказывается процессом семиозиса, где знак вызывает интерпретацию, а интерпретация становится новым знаком.
В этой перспективе человеческий разум теряет статус абсолютного источника смысла. Он сам зависит от знаковой среды. Мысль не совпадает с чистым внутренним переживанием. Она существует как переход между знаками. Поэтому вопрос об искусственном интеллекте можно поставить иначе. Важно не то, есть ли у модели сознание. Важно то, способна ли она включаться в цепь знаковых переходов и порождать результат, который меняет поле интерпретации.
Генеративная модель в ситуации отсутствия промта не оказывается в пустоте. Она получает изображение. Она несет в себе обученную память распределений. Она действует внутри статистической истории чужих форм. Контекст не исчезает, становится скрытым. Она показывает способность собирать локальный контекст из минимального следа.
Так появляется цифровой Другой. Его инаковость связана не с сознанием. Она возникает из особой логики продолжения.
Машина продолжает человеческий жест без человеческой телесности.
Она видит тело как задачу формы. Она достраивает движение через вероятностное родство изображений. Там, где человек ожидает пластическую непрерывность, цифровой агент производит формальную связь.
Так появляется цифровой Другой. Его инаковость связана не с сознанием. Она возникает из особой логики продолжения.
Машина продолжает человеческий жест без человеческой телесности.
Она видит тело как задачу формы. Она достраивает движение через вероятностное родство изображений. Там, где человек ожидает пластическую непрерывность, цифровой агент производит формальную связь.
В моей видео работе диалог с искусственным интеллектом становится видимым через тело. Исходные фотографии показывают человека, лежащего на полу; между кадрами отсутствует непрерывное движение, и эта пустота передается нейросети без словесного промта. Алгоритм ориентируется на предшествующий образ и выводит следующее состояние фигуры, словно пытаясь реконструировать человеческий жест. Эта реконструкция остается неполной: контур теряет устойчивость, конечность появляется дважды, жест дробится, пластика превращается в цифровой остаток.
Машина продолжает человеческое движение через ошибку, но является ли это в строгом смысле ошибкой, могу ли я говорить здесь о взгляде Другого.
Машина продолжает человеческое движение через ошибку, но является ли это в строгом смысле ошибкой, могу ли я говорить здесь о взгляде Другого.
У Лючианы Паризи алгоритм приобретает статус исполнительной сущности: он выбирает данные, преобразует их, создает пространство вычисления и действует внутри неполноты. Поэтому нейросеть в работе не имитирует тело изнутри.
Ей недоступны тяжесть лежащего человека, кинестезия и телесное переживание жеста.
При этом она производит убедительный след движения, потому что убедительность рождается из формальной операции. Человеческая пластика проходит через вычислительную среду и возвращается как нечеловеческая пластика.
Ей недоступны тяжесть лежащего человека, кинестезия и телесное переживание жеста.
При этом она производит убедительный след движения, потому что убедительность рождается из формальной операции. Человеческая пластика проходит через вычислительную среду и возвращается как нечеловеческая пластика.
Чтобы быть логичным, необязательно мыслить.
Достаточно находиться внутри структуры, которая умеет продолжать знак.
Он не знает, что такое тело. Он не знает, что такое жест. Он продолжает изображение так, как его позволяет продолжить форма.
Достаточно находиться внутри структуры, которая умеет продолжать знак.
Он не знает, что такое тело. Он не знает, что такое жест. Он продолжает изображение так, как его позволяет продолжить форма.
CODE: 0x7F4A-9912-VOID (7781)
Автор: Катя Болотова
Куратор: Наталья Селезнева
Куратор: Наталья Селезнева
